Эрика Ликашева
«Снегопад»

Глава 1. Нейтральный Город

Я вздохнула и закрыла глаза.

Теперь остался только шум. Чужие голоса, громкий смех, жизнь вдали от самого себя. Интересно, кто-нибудь из всех этих людей может вот так же, сидеть и слушать? Не пытаться рассказать, показать, объяснить, доказать? Не пытаться быть «в теме», и не выделяться, только чтобы подчеркнуть свою неповторимость? Я сильно в этом сомневаюсь.

Я наблюдаю за плывущими перед глазами цветными кругами, преимущественно синего и зелёного цветов, и слушаю. Вокруг много шума – шаги, голоса, бренчание замочков на сумках и портфелях, стук каблуков, хлопанье дверей. Наконец-то чувствую себя одной. Я больше не боюсь закрывать глаза, больше не боюсь внезапного удара. Мне хорошо…

Но вдруг резко встаю. Я не поняла, что заставило меня вот так вот взять и сойти с насиженного местечка. Моё место тут же кто-то занял. Сзади раздались смешки одноклассников. Ну и пусть смеются, думала я. Вздохнула, чтобы успокоиться, и пошла по коридору.

В коридоре чувствуешь себя одним, как нигде. Вокруг толпа, мамаши с первоклашками, учителя, знакомые лица, идущие небольшими группами, обсуждающие что-то своё. А я одна. Не одинокая. Не люблю это слово, от него веет глубокой скорбью. Просто одна. И мне так комфортно. Странно, что я не понимала этого раньше.

1 Dès aujourd’hui, je reste loin des ennuis. Je sais que c’est difficile vu l’ère que l’on vit. — напевала я, идя по коридору к расписанию. Автоматически, не задумываясь над смыслом слов, пусть и знаю их перевод. Способ внутренней поддержки. Как только начинает исчезать уверенность, я напеваю слова любимых песен. Так проще вернуться на свою волну уединения.

Звонок быстро вывел меня из моих рассуждений, и я со всех ног ринулась к кабинету литературы. Зашла, пока не было учительницы, разложила вещи на своей последней парте у окна. Там батареи не такие горячие, а от окна веет прохладой. И там такие живописные виды!

Литература – один из любимых предметов. Люблю слушать больше, чем говорить. Особенно мне нравится слушать рассказ нашей учительницы – Зои Григорьевны, необычайно доброй и отзывчивой женщины. Мне нравилось в ней то, что за долгом службы она не забывала, что, прежде всего, все мы – люди, и поэтому относилась ко всем с пониманием. Но нравилась мне и сама литература, нравилось читать и изучать следы, оставленные жившими когда-то людьми. Весточки из прошлого.

— Итак, ребята, – начала Зоя Григорьевна, зайдя в класс и положив стопку толстых книжек для одиннадцатого класса, – Сегодня мы поговорим с вами о Пушкине.

Все тут же дружно возмутились. Из года в год, и всё Пушкин! Все уже всё про него знают. Но я уже давно поняла, что каждый урок Зоя Григорьевна убеждает нас в обратном. Хотя речь её была не совсем корректна, но её рассказ был интересен, её невозможно было не слушать! И снова нам открывались картины жизни знаменитого поэта, и снова он бунтовал против повседневного уклада жизни, и снова оказывался под ударом тогдашнего правосудия. Живо чувствовалось то, что он переживал, и переживала я за судьбу поэта, хотя все мы знаем, чем всё кончится – смерть от дуэли на тридцать восьмом году жизни.

Новый звонок заставил вернуться обратно, из Российской Империи в современную Россию, из девятнадцатого в двадцать первый век. Я быстренько покидала вещи и выбежала из класса прочь.

На улице падал снег. Я стояла в коридоре и смотрела на столь умиротворяющее зрелище. До ужаса хотелось зарисовать, но я не в силах была просто оторвать глаз от этого чуда. На деревьях ещё не совсем опали листья, но кое-какие уже доживали свой век на земле. Снег падал, покрывая всё вокруг – деревья, траву, асфальт, постоянно спешащих куда-то людей. Я вышла на улицу и подставила руки под снегопад. Мне не было холодно, я забыла про только что начавшийся урок алгебры, я лишь стояла и наслаждалась. Распустила волосы и взглянула на небо, щурясь, чтобы снежинки не попали в глаза. Моя кожа покрылась капельками, а на школьной жилетке и волосах ещё оставались снежинки. Но я забыла обо всём, потеряла чувство времени. Зачем время, когда есть счастье? Простое счастье бытия. Мне ничего не нужно, кроме продолжения этого рая. Это был первый снег, первая весточка от скорой зимы, от моей утопи…

***

— Заходи, заходи.

Кабинет завуча был обставлен довольно скудно – ни фотографий на стенах, ни цветов на подоконниках. В шкафу – минимум папок с самыми нужными документами. И, конечно, идеальный порядок на столе. Вышеупомянутый завуч, Ольга Александровна, ярый сторонник строгости и классики, перфекционист до мозга костей, женщина с идеально прямыми волосами по плечи и очками в толстой оправе на носу, сидела за столом и заполняла очередную стопку бумаг. Я откровенно её недолюбливала, и не боялась, как многие. Просто была далека от её взглядов, но не собиралась это скрывать. Когда меня позвали, я зашла, села на стул возле рабочего места хозяйки кабинета и, уместив портфель рядом с собой, достала блокнот, чтобы зарисовать загорелый профиль Ольги Александровны. Но она тут же повернулась ко мне. Я поспешно убрала блокнот, чтобы не вызывать лишних поводов для выговора.

— Итак, девушка. Рассказывайте, почему прогуляли урок алгебры?

— Но Ольга Александровна, на улице снег пошёл!

— Это, по-твоему, серьёзный повод  не пойти на алгебру? – резко перешла завуч на «ты».

— На алгебре вечно одно и то же – какие-то цифры, буквы, закорючки. А тут первый снег выпал! Скоро зима значит, Новый Год!

— Эту алгебру, со всеми цифрами, буквами и закорючками, тебе сдавать на экзамене! А снег идёт каждый год, и от него не зависит твой аттестат об окончании средней школы. – Отрезала завуч. Но и я не стала молчать:

— Может, стоит решать проблемы по мере их поступления? От одного урока алгебры ничего не изменится. А меж тем, сидя в школе, мы пропускаем потрясающие картины природы. Она ж ведь с каждым днём разная! Вот сегодня первый снег пошёл. И мне важно чувствовать то, что меня окружает. Уж простите, но для меня это важнее алгебры.

— Прощения у меня нечего просить. Но я считаю, что для тебя сейчас важнее всего сдать экзамен и получить аттестат без двоек, не так ли?

На этих словах я буквально вскипела от возмущения. Может быть, это мне решать, что для меня важнее всего?! Но этих слов я не сказала, чтобы не увлечь за собой последствия. Всегда надо уметь вовремя остановиться. Поэтому иногда приходится молчать, чтобы потом никто жизнь  не попортил. Вот и я вынуждена была молчать. Посчитав, что разговор окончен, я собралась и вышла из кабинета.

Снег продолжал идти, словно ждал, чтобы наконец проводить меня домой. Я остановилась посреди школьного двора и, закрыв глаза, набрала полные лёгкие морозного воздуха. Разговор с завучем порядком пошатнул мой миролюбивый настрой, но снег действовал, как самое мощное успокоительное. Я снова глубоко вдохнула и пропела:

2 J’aurais aimé te voir briller, illuminer l’obscurité

Mais je ne puis t’approcher et la distance qui nous sépare est immense

Dans ma dépendance, je me plonge et je m’enfonce et plus rien n’a de sens

Je ne pourrais oublier… Oublier… Oublier… Oublier …

Строчки из любимой песни про Париж. Напевая их, переношусь в зимний город души. Вокруг такой же снегопад, но только ночью, посреди огней. И Эйфелева башня, как маяк, разрывает парижскую ночную тьму. Но чего-то не хватает в этой идиллии… Когда чего-то не хватает, нужно слушать сердце. Только оно сможет это определить. А сердце яро утверждало, что не хватает не чего-то, а кого-то. Очередная встреча, думала я, не придавая этому большого значения.

Мой город не похож на Париж. Он неказист и растрепан, кое-где неумолимо сер, где-то тосклив, полон горьких воспоминаний. Но я люблю его именно как город. Не как место на карте, не как родину, не как достоинство, ибо поводов для гордости он давал мало. Но я люблю его. Люблю гулять знакомыми маршрутами, люблю зарисовывать виды из окон любимых кафе, люблю качаться на качелях во дворах. Сейчас в моём городе идёт снег. Тихая борьба между осенью и зимой. Осень считает, что её слишком рано гонят прочь, а Зима уже предъявляет полные права на овладевание моим Городом. А он нейтрален, лишь ждёт своей участи.

Мой город – Нейтральный. Он нейтрален к погоде, и к людям тоже. В одной книге я читала, что город любит своих жителей и заботится о них. Такой заботы от моего Города я не ощущала. Он просто приютил всех жителей в своих недрах и служит лишь жильём, но ничем более. Я это чувствую, и потому не испытываю большой к нему любви. А может просто слишком занята своими делами и не замечаю его любви?

Я вздохнула и снова закрыла глаза, чтобы настроиться на свой интуитивный канал. Попыталась прочувствовать каждое место, каждый переулок, где я ходила. Пронеслась по дорогам, мимо рынка и Центральной Библиотеки. Оттуда – к Центральной площади, к музею, а там по кругу, к зданию любимой, но, увы, законченной художки. Опять пронеслась мимо рынка вглубь улицы, мимо Торгового центра, огибая Школу №3, в сторону Вокзала и далее, к моему дому. Покружила по тем улицам, и вновь, ещё одной знакомой дорогой вернулась сюда, во двор Школы №7. Обнаружила, что улыбаюсь от удовольствия. Всё же это Мой город. Мой Нейтральный Город. Пусть не совсем презентабельный, унылый, далёкий, но родной, мой. Мой Нейтральный Город…

1 С каждым днём я остаюсь далеко от суеты. Знаю, это тяжело — видеть время, в которое мы живём.
Слова из песни «Maska feat. The Shin Sekaï — Loin des ennuis»

2 Я бы бесконечно смотрел на твой свет, разрывающий тьму.

Но я далеко, и расстояние между нами неизмеримо

В своей зависимости, я погружаюсь, я тону, и нет больше чувств

Уже не пытаюсь забыть… Забыть… Забыть… Забыть …

Слова из песни «Abou Tall – Eiffel»

Глава 2. Гюльбен

В нашем кабинете английского у меня есть любимое место на подоконнике в конце класса. Оттуда очень удобно наблюдать за всем происходящим – и в классе, и во внутреннем дворе, и за толкучкой в коридорах на других этажах. Сегодня мой любопытный взгляд уловил незнакомую доселе рыжеволосую девчонку в коричневом пальто на первом этаже. Она выглядела несколько по-детски. Хотя внешность у неё довольно приметная. Кого-то она мне напоминает…

 Я смотрела на неё упорно, пытаясь понять, на кого она похожа. И когда она посмотрела на меня, я не отвела взгляд в стеснении, а улыбнулась и приветственно махнула ей рукой, говоря «Добро пожаловать» и не надеясь, что она увидит мой жест. Но она махнула рукой в ответ, приветствуя и меня. Я указала рукой в сторону старшего блока, призывая её идти на занятия, пока не прозвенел звонок. Она кивнула, а я отвела взгляд в сторону, делая вид, что наблюдаю за другими, хотя продолжила смотреть на неё.

Однако получше рассмотреть рыжеволосую мне не удалось. И помешали сразу два фактора – плохое освещение коридора первого этажа и злосчастный звонок, возвещавший о начале моего лингвистического ада – английского.

С этим языком у меня долгая и непримиримая вражда. Я понимаю его, но не переношу, и английская речь в целом тяжела для меня, от звучания и до смысла предложений. Моя альтернатива – французский, лёгкий и приятный на слух. И совсем не сложный. Уж не сложнее английского! Но вернёмся уж к началу урока, который, по велению закона, я должна посещать и учить.

Мы сели, открыли учебники. Англичанка София Сергеевна, по совместительству наша классная, начала что-то разъяснять, какое-то очередное правило или время глагола. Я же тупо пялилась в учебник, иногда рисуя странные закорючки на его оригинально оформленных страницах. Но так было ровно до тех пор, пока не хлопнула дверь, и в класс не влетел опоздавший.

Я, как и многие, подняла голову, чтобы оглядеть нарушителя покоя. Оказалось, что это не опоздавший, а опоздавшая. Причём не просто опоздавшая, а та самая рыжеволосая, которую я видела в коридоре. Почему-то я ничуть не удивилась её приходу. Однако она, увидев меня, сразу засветилась радостью, что хоть с кем-то у неё тут имеется небольшая связь. София Сергеевна встала и, привлекая внимание класса стуком мела об доску, начала говорить:

— Ребята, с сегодняшнего дня в нашем классе будет учиться новая ученица. Её зовут Аня. И… она не может говорить, поэтому проявите тактичность и помогите ей освоиться в новом обществе. Аня, садись на свободное место.

Только сейчас я поняла, кого она мне напоминает! В замечательной книге «Сладкая соль Босфора» есть очень колоритный персонаж по имени Гюльбен. У неё такие же рыжие волосы, как у Аннет (я сразу решила её называть на французский манер), карие глаза и очень светлое выражение лица. И да, Гюльбен тоже немая от рождения. Но при этом она очень светлый персонаж с яркой фантазией и стремлением к прекрасному. Будет замечательно, если и у Аннет будет в этом сходство.

И тут я почувствовала на себе взгляды одноклассников. Дело в том, что у нас переполненный класс, и свободное место было только рядом со мной. Почему-то все опасались со мной садиться, что весьма странно – я давным-давно привыкла не замечать людей. Страннее только то, что к нам ещё кого-то подселили. Но Аннет не знала того, что я тут самая нелюдимая, поэтому свободно прошла к моей первой парте и села рядом. Я лишь пожала плечами и отодвинула свои вещи, уступая место новенькой. Как только она села, а учительница продолжила урок, рядом со мной оказалась исписанная бумажка. Не следовало сомневаться – от Аннет.

«Здравствуй. Ты удивительная! Давай дружить!»

Я перевернула листик и написала:

«Можно я буду звать тебя Аннет?»

Моя соседка тут же начеркала ответ:

«Это французский? Как красиво звучит! Конечно, зови!»

И, чуть позже:

«А как зовут тебя?»

Я немножко замялась с ответом, но написала:

«Зови меня Эр».

Аннет не стала расспрашивать, почему так, лишь согласно кивнула. Это хорошо. Значит понимает. Я заметила, что с ней довольно легко общаться. Она напоминает мне о моём прошлом… Я тряхнула головой, чтобы не пускаться в воспоминания и продолжила тайком от англичанки читать новокупленную книгу.

***

«Можно я тебя нарисую?»

Эта записка от Аннет пришла уже на алгебре. Между прочим, алгебра – такой урок, где передавать записки – себе дороже. Наш учитель алгебры, Геннадий Дмитриевич, по прозвищу Грозный, замечает любой шорох среди учеников. Особенно, когда проводит проверочные. И сегодня как раз такой случай. Однако записки Аннет он не заметил. И дело даже не в том, что мы сидим близко – он замечает и такие локальные передачи. Но Аннет передала свою записку настолько незаметно, что не то что Грозный, но и я, сидя рядом, не сразу заметила. Я быстро спрятала записку под листочек с решением и шепнула:

— Позже, Аннет.

И тут на нашу парту обрушилась тяжёлая рука Грозного. На какой-то миг мне стало жалко бедную парту, хотя жалеть следовало себя.

— Первая парта, разговорчики!

— Но Геннадий Дмитриевич!

— Ещё раз услышу, за дверь у меня вылетите, и оценки соответствующие в журнале будут! А сейчас работать! И молча!

Я насупилась и уткнулась в свою работу. Моему же примеру последовала и Аннет. Я ненавижу алгебру, и ненавижу учителя. Но работу надо было делать – не особо хотелось расстраивать родителей плохими оценками. Закончив работу, я стала делать вид, что собираюсь приступить к домашке, а на самом деле тайком рисовала в блокноте. Домашнюю надо делать дома, считаю я.

***

Остановились в школьной библиотеке. Аннет посадила меня на стул, повернула голову в нужном ей направлении, попросила улыбнуться. Но после алгебры моё настроение было на таком нуле, что я физически не могла улыбаться.

«Ну прошу, Эр, хотя бы попробуй!»

Сжалившись над Аннет, я попыталась растянуть губы в улыбке так, чтобы это было наиболее естественно. Иначе с меня получится плохой портрет. Аннет села напротив и, достав альбом, стала набрасывать какие-то линии. Я старалась не двигаться, насколько это было возможно. А пока продумывала в голове вопросы для моей новой знакомой. Мне очень хотелось узнать, откуда она, что любит, с кем общается. Она меня заинтересовала, хоть это на меня и не похоже.

Но, когда она закончила и показала мне довольно неплохой портрет, я улыбнулась и спросила насчёт художки: ходит ли она, или сама научилась так рисовать?

«Да, хожу в художку. В четвёртый класс.»

— А я тоже немного рисую, – сказала я.

«Покажешь?»

Я кивнула и достала любимый блокнот с набросками, пролистала несколько страниц и остановилась на одном давнишнем рисунке. Аннет посмотрела и тут же округлила глаза:

«Это… Я?»

— Не совсем. Это Гюльбен, героиня моей любимой книги. Она очень похожа на тебя.

«Она тоже немая?»

— Почему ты акцентируешь внимание именно на этом, Аннет? Ты не можешь говорить, но это не мешает тебе быть светлым человеком! Да, тебе чуть тяжелее, но разве это главное? Ты неплохо рисуешь, да и в целом ты неплохой человек! Не надо постоянно напоминать себе и другим о своей немоте!

«Я поняла тебя».

— Но вообще да, она немая.

Аннет вытаращила на меня глаза, будто я только что сказала, что завтра конец света. И тут же начеркала в блокноте, который постоянно был с ней, вопрос:

«А что это за книга?»

Я взяла у неё блокнот, чтобы написать ответ. Аннет отдала его с неохотой, но, как только я написала название и автора, блокнот тут же вернулся к хозяйке. Она глянула и, радостно улыбнувшись, обняла меня. На этом жесте я вздрогнула. Не любила я обнимашек, но и не могла отказать столь приятному человеку моей жизни. Всё-таки что-то происходит…

***

Когда я вышла из школы, обнаружила, что снег уже растаял, а сейчас шёл не менее любимый мною дождь. Аннет вызвала во мне странные чувства. Последнее время я была уверена, что все люди одинаковые, одинаково лживые, лицемерные, и что сказки всё это, про добрых людей – все ищут выгоду, никому не нужны искренние чувства. Но Аннет – совершенно другой человек. В ней нет той отчуждённости, обособленности и усталости в глазах. Глядя на неё, можно назвать её по-настоящему счастливой, что в наше время встречается довольно редко. С таким человеком хочется общаться… Это было что-то новое для меня. Но может действительно не стоит отталкивать её от себя, как других? Я уже совсем запуталась. Совсем не знаю, что делать… И самое главное – не к кому обратиться за советом, ибо некому доверять… Способна ли я разобраться сама? …

Конец ознакомительного фрагмента.

Купить книгу